всё пройдет
(не завершено)

Сразу предупреждаю. Эта история захватывает куда больший временной промежуток, чем тот, что прошел во время игры.
И часть описанных событий имела место в реальной жизни.
Вполне возможно, что Гэвин видел часть из описанного несколько иначе, но как истинный джентльмен и рыцарь скажет, что так оно все и было. Хотя останется при своем мнении.
Итак...

Перестук колес убаюкивал. Так всегда в поезде. Но Ада боялась спать. Она уезжала из этого города. Города ее детства, города счастья, города боли. Уезжала навсегда. И боялась спать. Потому что во сне память возвращала ее к прежним дням. Порой женщина просыпалась с криком, порой улыбаясь. Хуже всего было, когда память возвращала ее в добрые дни нелепого счастья. И отказывалась оставлять там после пробуждения.
Но бороться со сном бесконечно невозможно. Он подкрадывался и закрывал ее глаза, и шептал заклинания былых времен...



_ Майн фатер, но я совсем не знаю этого человека. Я верю тебе, но мне страшно. Да, я знаю, что вы с мамой не были знакомы до свадьбы, но мне все равно страшно. Да, я вижу как вы счастливы, да. и от этого мне еще страшнее...

Но Генрих фон Третнов умел быть убедительным, и Адельхайд фон Третнов, его единственная дочь, стала миссис Фишер. Ада Фишер. Супруга подающего надежды доктора, мужчины уже не самого молодого, но весьма респектабельного. Совет им да любовь.

Совет дился примерно два года. любовь... а была ли любовь? Впрочем, это не самое важное в семейной жизни.
Респектабельный подающий надежды Абрахам совсем погрузился в свою работу. Его любовь - болезни, препараты, скальпели и пробирки. Жена была тылом.
И тосковала. Безумно тосковала, одна дома, одна выходя в свет, одна временами проведывая отца. Матушка умерла через год после свадьбы четы Фишер.
Потом Абрахам начал пропадать по ночам. Не то чтоб исчезать вдруг и рассеиваться в воздухе. Он просто вставал и уходил. По звонку или записке. В любое время. Из-за любого занятия. И ничего не говорил. Ада пыталась понимать, что это работа... что он доктор и его зовут. К чему ей подробности работы врача? Это же страшно...
Но в одну из ночей доктора принесли выпачканного в собственной крови. Сопровождающие были грубоваты, а один из них заявил, что повезло ей несказанно, еще бы чуть, и какой бабе толк от кастрата... Мадам Фишер хлопнулась в обморок. А когда пришла в себя, то не сумела даже подобрать слов, для вопроса.
Доктор долго болел. Рана доставляла ему мучения, а характер испортился окончательно.
Ада не знала что делать и как ему угодить. И вот ее осенило, заказанная трость с именной гравировкой была готова к дню рождения супруга. Таким злым Ада не видела своего мужа еще никогда. Он буквально взъелся, при виде подарка. На какое-то мгновение ей почудилось, что он ее ударит. Прямо вот этой тростью.
В этот день подобие семейной жизни ушло из дома Фишеров навсегда.

Но Адельхайд была еще молода и не желала себя хоронить заживо. И по прошествии некоторого времени она обнаружила, что вокруг ее полно молодых и симпатичных людей, которые рады пригласить ее танцевать и составить компания в поход в кафе. И вот, среди них выделился один, внимание которого было ей особенно приятно. И Ада поверила в то, что все в ее жизни еще будет. Но... уходить от мужа... страшно.

Вот поезд останавливается, надсадно скрипя тормозными колодками. Женщина пробуждается. Озирается в панике. Нет. Этого больше нет. Она свободна. Одна. Зато свободна.... Вздыхает и все же решается прилечь, чтоб уснуть по настоящему. Куда вернет ее память на этот раз...


Страх был все же побежден. Злостью.
Весенним днем Ада решила, что нужно все же порадовать супруга и напомнить ему о былом. Она лично хлопотала на кухне, когда он вернулся с работы. После того, как доктор Фишер по обыкновению вздремнул после службы, стол был накрыт на двоих. Сервировка безупречна. Аромат кушаний непередаваем.
Вечер вполне мог перейти в довольно таки романтичную ночь.
Но в дверь снова постучали.
- Если ты уйдешь сейчас, то вернувшись уже не увидишь меня в этом доме. - Вспылила вдруг супруга врача.
Абрахам молча встал из-за стола и направился переодеваться.
Так же молча он ушел из дома.

Никогда раньше Адельхайд не собиралась так быстро. Она взяла с собой только необходимое. Собственную наличность. Несколько платьев. Украшения. Благо большая часть ее драгоценностей хранилась в банке.

Трепетный юноша, что так охотно приезжал по первому же звонку, на этот раз оказался совсем не рад увидеть ее на крыльце своего жилища. Глядя на попытки не вдохновленного идеей поменять свой статус с альфонса на супруга поклонника раствориться в тумане, Ада хлопнула дверью второй раз за эту ночь.
Она приехала в дом отца, который на какое-то время отбыл в Германию, на родину предков.

Развод был скорым.
Радость обретенной свободы омрачало только одно. Генрих фон Третнов так и не вернулся в Штаты. В Европе его настигла смерть. Дочь оказалась единственной наследницей.
Через месяц после ее вступления в наследство начали приходить странные письма. В них было предложение расплатиться по обязательствам родителя в добровольном порядке. И стояла очень серьезная сумма.
Это пугало.

Большая часть счетов, которые были открыты отцом, оказалась заморожена. Адельхайд поняла, что она погибла. Но привычки хоронить себя не была в ходу у древнего рода аристократов. Миссис Фишер пришлось заложить и продать кое-что из имущества, чтобы иметь возможность сводить концы с концами. Неплохую сумму Ада получила с драгоценностей, поскольку разбиралась в них не хуже профессионального ювелира и не дала ростовщику себя обдурить. Только это умение да репутация и остались у миссис Фишер.

И начался затяжной процесс по разделу имущества. Адвокат Ады не справляется с задачей, хотя и не проигрывал вчистую.

Тишина вдруг стала пронзительной. Это снова одна из станций. Когда же можно будет оказаться у моря. Когда же она наконец очутится на родине своей матушки? Не скоро. Очень не скоро.
А пока, станция большая. и Можно спать в тишине. Да. Тронувшись, поезд снова разбудит свою самую беспокойную пассажирку, но сон сильнее, он все же победил. Он все же вернул ее назад.


***
Адельхайд сидела у окна и размышляла, продержится ли сад в должном состоянии до следующей весны, если рассчитать садовника в этом месяце.
Расходы угрожающе росли, доходов не предвиделось.
Презентабельный вид поместья кране важен для репутации, но влезать в новые долги - неоправданный риск...
А она снова позволила себе непредвиденные расходы. Но, что поделать, порой просто невозможно отказаться от посещения "Королевы Гор". Только там можно взять приличный коктйль и расслабиться.
Вчерашний же вечер и вовсе порадовал её новыми и исключительно положительными эмоциями.
Садовник был забыт, и женщина вернулась мыслями в завершение вчерашнего дня.
Подошедший к ней молодой человек был галантен и обходителен. Он не часто улыбался и не сорил комплиментами, но почему-то Аде почудилось, что это та рука, на которую можно опереться. За весь вечер он не позволил себе ни одного намека на пошлость или неуважение. Хотя по началу Ада опасалась, что это очередной искатель приключений, и ей придется звать охрану. Молодой человек понял, что она немного увлеклась восхитительным дайкири, который подавали в баре, проводил её до дома, оплатив такси.
Они назвали друг другу только имена, но Ада прекрасно понимала, зная её адрес не сложно узнать все остальное.
Задуматься о том, хочет ли она, чтоб случайный знакомый что-либо о н знал Ада не успела. Дверной звонок прозвучал резко. За дверью был кто-то не терпеливый.
- Карин! Скажи, что я не принимаю.
Горничная уже открывала дверь:
- Добрый вечер. Миссис Фишер Вам назначала?
- Нет, но сейчас назначит. - Странно знакомый голос без тени сомнения: - Доложите. Гэвин Гаузе. Я подожду.
"Гэвин?" - недоумевала Ада. - " Каков наглец! "- вертелось на языке, но память, услужливо связавшая голос и имя со вчерашним знакомым, не желала успокаиваться и пыталась подбросить что-то еще.
-Мадам, мистер Гэвин Гаузе просит принять его, - Карин протягивала хозяйке дома небольшой элегантный букет цветов.Ада застыла, глядя на девушку в униформе.
- Гаузе? - Повторила она.
Брови вскинуты. Рой мыслей в голове нашел наконец, куда хотел долететь. "Тот самый сын Лотара фон Гаузе? Но ведь ни единой черточки отца...Не может быть. Это шутка. Или нет?"
- Карин, проводите мистера Гаузе в гостиную, цветы в вазу там же. Я сейчас выйду.
"Пусть это будет шутка. Я первая посмеюсь.Это любопытно. Очень, очень, очень любопытно..."
Через 15 минут гость увидел входящую в комнату хозяйку дома.
Он пригласил её на прогулку, она не отказалась. Он не удивился тому, что она не показала изумления от прозвучавшей фамилии. Она как должно приняла дорогое авто с личным водителем.
Домой Ада вернулась за полночь. Прощание было кратким.

***
Третья встреча Ады и Гэвина состоялась через неделю.
Молодой человек с загадочным видом извлек из внутреннего кармана пиджака небольшой футляр, в котором оказалась милая вещица - короткий дамский мундштук, украшенный тиснением по коже.
- Мне будет любопытно, как отреагирует свет на даму, владеющую безделушкой с кельтским узором.
Ада захлопала в ладоши.
Нет, она прекрасно помнила, что леди не принимают подарков от мужчин, не являющихся им родней. Исключением может быть только букет цветов или шоколад. В противном случае, мужчина может решить, что на не леди и будет позволять себе непозволительные вольности.
Во всяком случае именно так ее учили в частном пансионе.
Но это была такая прелестная мелочь. И потом... Ада действительно не испытывала отвращения при мысли о некоторых вольностях со стороны этого молодого человека.

***
Вечер. Не то чтоб холодно, но как-то промозгло. Ада в отцовском коттедже коротает время за разбором старых писем.
Дверной колокольчик известил о проявлении нежданного визитера.
Горничная пискнула: "Госпожа Фишер не принимает".
- На меня это не распространяется, - голос Гэвина заставляет Аду удивленно повернуть голову в сторону двери ведущей в холл. - Нет, сверток я тоже вручу сам, не стоит труда.
Вот он на пороге комнаты. В глазах смешинка, в руках сверток.
- Адельхайд, пришло твое время! Пора наконец наглядно мне объяснить, что было не так в последнем из шедевров бармена "Королевы гор", если ты не лукавила, утверждая, что все ужасно и настоящий напиток должен быть совсем иным.
Ада уже стоит рядом, нетерпеливо выхватывает из рук молодого человека сверток, распаковывает его на контрке:
- Мой Бог! это айсвайн... Друг мой, я боюсь представить, каких затрат тебе стоило привезти настоящее вино из Европы.
От скуки вечера не осталось и следа. Пузатая бутыль марочного вина снова прикрыта бумагой.
- Карин! Мне нужны спиртовая горелка, фарфоровая чаша из набора с гербами и два фужера толстого стекла. И я вас отпускаю на сегодняшний вечер.
Когда прислуга удалилась, женщина начала хлопотать, лично принеся из другой комнаты шкатулку с бесчисленным количеством флакончиков и коробочек. Разумеется, зажигать огонь и открывать бутылку было доверенно мужчине, остальные же хлопоты хозяйка дома взяла на себя. Примерно две четверти часа Ада колдовала над содержимым чаши, стоящей на огне, подсыпая что-то в вино, мурлыкая в пол голоса неизвестную мелодию и бросая временами хитрые взгляды на добытчика, удобно развалившегося в кресле, и снисходительно, хоть и с интересом наблюдавшего на процессом.

Дом наполнился ароматом пряностей, и сладким духом не то Рождества, не то просто уютного вечера в кругу друзей.

- Ты останешься на ночь?
- Нет. Я должен идти.
- Вызвать такси?
-Я просто уйду.

Она не спросила, вернется ли он. Он ничего не обещал.
Закрыв дверь за мужчиной Ада вздохнула. Женщина долго не могла уснуть в ту ночь, ворочаясь и думая, что все испортила, что теперь он перестанет ее уважать и нельзя было поступать столь опрометчиво.

***
Вечер в "Королеве гор" был на удивление безлюдным, музыка звучала чуть слышно, персонал исчезал с глаз в мгновение ока и понимал пожелание мужчины без слов. По повороту головы.
Ада тоже была тиха, и, так же против обыкновения, рассеянна. Она очнулась от кружившихся где-то далеко мыслей только когда растерянно ковыряясь десертной вилочкой в тарелке попробовала кусочек ее содержимого.
Взгляд вдруг ожил, она недоуменно уставилась на своего спутника, затем так же непонимающе посмотрела на угощение. Снова подняла глаза на Гэвина. Улыбнулась, немного виновато, и,не отрывая взгляда от спутника, прихватив десертную тарелочку одними мизинчиками, плавным, но неуловимо быстрым движением сбросила ее на пол. Недоуменно повернула голову на звон разбившейся посуды и томно выдохнула:"Ах, как неудачно... я такая неловкая..."
Насмешливо изогнутая бровь молодого человека как бы намекала на то, что объясниться все же придется.
"Прости, mein Herr, я сегодня немного не в себе, так всегда, когда приходят письма на имя фатера из Европы. Они меня нервируют." - женщина зябко передернула плечами. "Но умоляю, скажи своему брату, чтоб он уволил повара. Или хотя бы запретил ему экспериментировать с блюдами европейской кухни. Иначе я в следующий раз ворвусь на кухню и его застрелю."
Тон Ады был крайне легкомысленным, но официант, который прибежал на прощальный звон посуды и убиравший в это время последствия хулиганства посетительницы, вздрогнул и затравленно зыркнул на женщину.
-Штрудель по-венски не имеет права быть напичкан грецкими орехами и черносливом. Это преступление. Он бы еще совместил венский и берлинский рецепты... - Лицо, еще пятнадцать минут назад отрешенное от всех сует мира, пылало не шуточным гневом. - Впрочем, друг мой, я перехожу в сферу мало тебе интересную. Снова прости. А во искупление убытков, в которые я ввела твое семейство, я обещаю познакомить тебя со всеми перечисленными сегодня. Только, - улыбка смягчает черты лица, только что заостренные не шуточным раздражением: - Для этого нужно, чтоб ты не ворвался, по своему обыкновению, как буря пугающая прислугу, а предупредил о визите хотя бы за пару часов до него.
- А сейчас, - так же внезапно сменила она настроение и тему,- Если ты сыт ЭТИМ *ненавидящий взгляд на остатки выжившего десерта на тарелке Гэвина*и разговорами, то вели своему шоферу, что отвез нас к морю. Мне так нужно сегодня слушать шум прибоя.
Мужчина уже встал и подошел к даме, чтоб помочь ей отодвинуть стул, взглядом дав понять официанту, что его помощь не нужна. И вообще лучше будет, если он испарится.
- Да. - Ада положила ладонь в руку кавалера и подняла глаза на его лицо, - Прибой, и сильное плечо мужчины, что зовет меня своей - это то, что жизненно необходимо в этот вечер твоей глупой Адельхайд.

***
Их встречи стали все чаще, кто-то мог бы назвать сложившиеся отношения бурным романом. Только вот Гэвин никогда не приглашал Аду на светские вечера. Но она не стремилась на них попасть в его обществе. Ей нравилось думать, что она - его тайна.
Но и у ее самой все же оказались тайны от её мужчины.
Она так и не решилась рассказать ему о своем плачевном положении в денежных вопросах.
И уж совсем не стремилась рассказывать, что отчасти поправила свое финансовое положение, выступив в суде с ложным свидетельством, и получив за это некоторую сумму в качестве вознаграждения.
Зато она вспомнила и рассказала ему о том, что с детства ненавидит багровые розы - это было известием о страхе и горе. Мама Катарина получала порой корзины таких цветов. И каждый раз в доме фон Третнов разражался страшный скандал... Рассказала, что в детстве она побывала в день Св.Патрика в ирландском квартале, танцевала рилл и даже попробовала сидр. Но няньку Магду рассчитали в тот же день, как выяснилось, что на водила юную леди в столь не подходящее для нее место. И много много других важных для нее вещей. По настоящему важных.

***
08.09.
Мой друг,
я не знаю, когда снова будет оказия увидеться, потому пишу это краткое письмо.
Прошу, не пойми меня превратно, но я собираюсь отправиться на Праздник молодого вина в компании Перси Энгла. Этот молодой человек мне не очень хорошо знаком, но порой оказывал некоторые услуги. И на его предложение получить приглашение, при условии, что он меня сопровождает, я не смогла ответить отказом.
Должно быть это было легкомысленно...
Только теперь я прочла публикацию в прессе и поняла, что ты тоже там будешь.
Ты ведь не станешь сердиться на свою Адельхайд?
***
08.09.
Здравствуй, Адельхайд.
Прочел твое письмо.Что же, для общества ты женщина свободная и вольна появится на этим празднике с любым кавалером. Мне известно о нем, что человек он спокойный и скромный. Но если этот кавалер позволит себе лишнее, то, Адельхайд, ты поставишь меня в известность?

***
09.09.
Gute Nacht, mein Herr.
Я так польщена, дорогой Гэвин, тем, что ты мне доверяешь. С одной стороны, я верю твоему мнению, наверняка, раз уж ты наводил справки, то у достойных и знающих людей. С другой же стороны, мне кажется, что этот юноша не так-то прост, и я даже несколько секунд жалела о том, что приняла это приглашение.
Но отказываться поздно. Кроме того, там все же будешь ты.
Что же до возможного нескромного поведения Перси Энгла, разумеется, ты узнаешь о любой вольности немедленно. По звуку смачной оплеухи.
А теперь я прощаюсь с тобой, жду новых весточек, и надеюсь, что завершив дела, ты все же заглянешь ко мне в гости.
Адельхайд.

***
А через сутки, вечером в особняк фон Третнов пожаловали не званные гости. Небрежно помахали в воздухе корочками Бюро расследований и вежливо предложили отпустить прислугу. А потом был неспешный разговор, в котором Аде отводилась преимущественно роль слушательницы.
Хозяйка дома была в ужасе от тех речей, что они вели, от того как с ней посмели обращаться, и от полной неизвестности того, что же ей теперь делать.
Она выпила все успокоительные капли, что нашлись в доме и упала в сон.
Утро оказалось чуть более добрым, чем вечер и Ада приняла решение.
"Кем бы ни был мой мужчина, он выбрал меня. И мне это нравится. Он ни разу не дал мне повода в нем усомниться. Поэтому, я должна все ему рассказать. И будь что будет... "

***
Но это решение , будучи ключевым, все еще не было финальным...
Накануне Ада получила просьбу от Сэвиджей, с которыми Фишеры издавна дружили семьями. Джеральд и Элизабет Сэвидж выдают замуж младшую из трех дочерей — Лони — за сына мистера Сайдса, Аарона. Сэвиджи и Сайдсы — первые люди в финансовых кругах Нью-Логреса, и свадьбу наверняка можно считать очередной сделкой. Церемония состоится на празднике молодого вина, который родители Лони и Аарона не смогут посетить, поскольку отбывают в важную деловую поездку. Элизабет просила Аду как свою хорошую подругу проследить, чтобы бракосочетание прошло как положено.


***
Прибыв на мероприятие, Ада заметила, что ее подозрительно внимательно разглядывает некая незнакомая дама, и решила, что она и есть агент, присмотр которого обещали эти чертовы федералы. Увидев, что Ада обратила на нее внимание, та знаком изобразила нечто, что Ада расценила как «не будем афишировать». Дамочка крутилась неподалеку от Анны Рейган, которую Ада знала, но приятельницей не считала. Было удивительно видеть рядом двух столь разных женщин.
Уже через некоторое время стало известно из разговоров публики, что зовут серктаршу миссис Рэйган - Кэлли Аконс, и она исполняет свои обязанности не так давно, но местом своим очень дорожит. Ада все это запомнила и решила, что обязательно должна срочно найти возможность поговорить со своим бойфрендом. При чем так, чтоб не привлекать ничьего внимания. Кто их знает этих агентов, этих бандитов и прочих темных личностей....

***

Но память несли с собой не только сны. Еще до отъезда, который кто-то мог бы назвать позорным бегством, ей все же пришлось беседовать с представителями силовых структур.
Проклятая больница. Проклятые врачи, не давшие уйти. Проклятый Гвидо...
Это имя, должно быть вечно будет вызывать приступ воспоминаний и липкого ужаса.


Федеральные агенты вежливы, но настойчивы. Ада отвечает на все вопросы.


Это будет ее месть. Пусть загнутся за решеткой все, все до кого дотянется ФБР. Кто-то из них убил ее Гэвина. Она не знает кто, и будет мстить всем сразу.
- Почему Вы ничего не говорите о Гаузе? Нечего сказать? Совсем?
Вопрос действует как детонатор. Женщина бледнее и шипит в ответ:
- Потому, что это он спас меня. Он, а не ваш чертов мистер «за вами присмотрят», - Ада уже кричит, срываясь на визг: - Убийца и душегуб спас меня!
И женщина разражается глухими рыданиями, продолжая что-то говорить, но уже по-немецки. Один из агентов оборачивается к напарнику:
-Интересно, она понимает хотя бы половину того, что говорит?..
***
Вот Ада подходит к стойке в баре «Камелота». Ей скучно. Даже страх уже почти отступил, увязнув в глухой скуке.
- Скажите, - аккуратно спрашивает она у бармена: - а нельзя ли мне того напитка, который подали в прошлый раз? Только разбавив.
Девушка лучезарно улыбается:
- Конечно, мадам. – и разбавляет содержимое наполовину полного стакана безалкогольным вином. Ада аккуратно пробует. Да. Так гораздо лучше. И голова не кружится. По правую руку от нее возникает Гэвин.
- Я пробую новый коктейль. Закажи себе такой.
Гэвин пробует и согласно кивает головой, «того стоит».
- Мадам Фишер, я готов вас сопроводить! – голос из-за спины заставляет вздрогнуть. В зеркале за стойкой отражается Гвидо. Неприятный тип из Чикаго, с которым Ада имела неосторожность беседовать после дегустации странного напитка. Потом он еще раз заговаривал с ней и говорил, что-то кровожадное, но дама решила, что тот пьян и не обратила внимания на глупости.
- Куда? – недоумение ее искренне.
-В казино.
- Я туда не собиралась.
- Но вас там очень ждут.
Аде это все не нравится. Ощущение, что вечер перестает становиться томным, давит чуть ниже ключицы. Женщина беспомощно оглядывается на своего мужчину.
- Я провожу миссис Фишер в казино, Гвидо. – вклинивается в разговор Гэвин.
- Спасибо, ты настоящий друг, - весело отзывается Гвидо, но не уходит.
Вот, Ада не спеша допивает коктейль, Гэвин предлагает ей руку.
Когда парочка свернула к лестнице, ведущей в казино, раздался глухой звук удара, и Гэвин тяжело осел на пол. Ада шарахнулась в сторону угла. Над бесчувственным молодым человеком стоял Гвидо.
- Полежи тут пока. А вы, мадам, идемте со мной дальше.
Мужчина протягивает руку, но Адельхайд забивается в угол. Она не кричит и не завет на помощь, только прижимает руки к груди и шепчет:
- Что вам нужно? Я не пойду…
Короткий замах руки. Боль. Темнота.
***
Ада вернулась из забытья лежа на ступеньках. Над ней склонился Гвидо. Он улыбнулся криво, убедился в том, что она пришла в себя, и принялся методично избивать ничего не понимающую женщину. Первый же удар выбил воздух из легких, лишив возможности даже стонать.
Не имевшая раньше представления ни о насилии, ни о боли, женщина сжалась в комок и только пыталась заслонять руками голову. Но вот, истязатель снова наклонился, так, что его лицо оказалось совсем рядом. Слова с трудом дошли до сознания Ады.
- Говори. Что. Ты. Знаешь о. Ку- клус- клане.
Получив, наконец, возможность дышать, Ада попыталась кричать, но получилось только жалобное хныканье:
- Я ничего не знаю… ничего…
И снова в ужасе закрыла голову руками, пытаясь забиться в щель между дверью, около которой она находилась и порогом. Раздались звуки шагов. Кто-то спускался по лестнице. Ада дернулась, но Гвидо обхватил ее рукой за плечи, не позволяя двигаться.
- Что случилось? – голос знакомый, но женщина дезориентирована и не может понять, кому он принадлежит. За нее отвечает бандит:
- Дама перебрала. Ничего страшного. Бывает.
Издевательски веселый голос бьет не хуже кулака. Панически проносятся мысли: «Он меня убьет. Он убьет меня. Пристукнет и скажет, что я упала с лестницы… Они уйдут, и я умру…»
Отчаяние давит, парализует, но в сознание пробился голос, который она узнала. Это Нина. Юрист бывшего мужа.
- Вам что-то нужно? – и она вскинулась до того, как «доброжелатель» успел отказаться от помощи:
- Воды!
Успела. Она уйдет, но вернется. И другим расскажет. Её спасут. Пока тут кто-то есть, пока на нее смотрят, она не умрет.
Рядом начинает толпиться публика. Гвидо молчит, у Ады нет сил подняться на ноги. Каждое движение отдается болью, и она не знает, кого можно просить о помощи. Кто не враг? Голова кружится.
- Кто меня вырубил?!
Ада рванулась на звук этого голоса всем телом, но встать так и не смогла. Морщась и ругаясь, по лестнице бегом поднимался Гэвин. Вот его взгляд останавливается на Аде.
- Ты видела, кто мне врезал? Что с тобой? – он растолкал столпившихся вокруг нее людей и подошел вплотную.
- Видела, - шепчет она одними губами.
-Кто?! – его злость почти осязаема.
Находясь между двух мужчин, Ада снова ощутила приступ удушающей паники.
-Уведи меня, уведи меня, уведи отсюда, уведи… - она умоляет его, выдыхая каждое слово. Гэвин притягивает руку, и она вцепляется в нее, как утопающий в спасательный круг.
***
Чуть позднее молодая аристократка приходила в себя, держа за руку своего мужчину, и начинала осознавать всю глубину пережитого унижения. Вокруг была череда сочувствующих голосов, соболезнующих лиц, и пелена отчаяния, туманящая сознание. Давясь глухими рыданиями без слез, Ада шептала:
- Это Гвидо. Он ударил тебя. И ты упал.
- Сволочь, - выдохнул Гэвин и рванулся в ту сторону, где, возможно, все еще был виновник.
- Это не все, - Ада держала его обеими руками за рукав пиджака, - потом он ударил меня, и я тоже упала…
- Он тебя ударил! – вспышка ярости и новый рывок в бой.
Ада повисла у него на руке:
- Не ходи!
- Почему? – мужчина смотрит ей в лицо. – Почему ты не хочешь, чтоб я его нашел? – в голосе недоумение и плохо сдерживаемое раздражение. Так разговаривают с капризным ребенком, с трудом удерживаясь от того, чтоб выдать ему затрещину.
«Потому, что я боюсь за тебя!» - чуть не срывается с языка. Но так говорить нельзя. Нельзя, чтоб мужчина подумал, что в его силах сомневаются, хоть это и не сомнение.
- Не оставляй меня одну!- выдавливает из себя Ада.
- Ты боишься? – это озарение, понятный ответ и конкретная задача, которую можно прямо сейчас решить. – Останьтесь с ней, чтоб ее больше никто не обидел. - Обращается он к одному из присутствующих мужчин. Видит согласный кивок и стремительно удаляется.
***


***
- Мадам Гаузе! Мария! Что с вами? очнитесь! Что с вами, вы в порядке?..
С языка рвалось: «Что с ним!?», но говорить так нельзя.
- Со мной ни черта не в порядке. Моего сына убили. – Выдохнула королева Мари.
Ада отшатнулась, но снова склонилась над матерью Гэвина.
-Нет, - шептала она, убеждая то ли её, то ли себя, то ли молясь: - Нет. Он жив. С ним доктор Фишер, он спасет кого угодно.
Ада стояла у дверей комнаты, где Абрахам Фишер колдовал, пытаясь спасти человека, которого она любила. Ещё никогда она не желал успеха своему бывшему столь искренне. Еще никогда она не чувствовала себя столь беспомощной. Всё, что было ей под силу – это только молиться, но слова молитв выпали из головы. Слез тоже не было, только щемящая надежда, давящая где-то между горлом и сердцем.
Шаги. Шум в коридоре. К двери стремительно приближается Льюис Энгл.
- Срочно врача! Мистеру Эспозито хуже!
Холодея от своей отчаянной смелости Ада делает шаг вперед, заступая ему дорогу: «Доктор Фишер занят Он спасает мистера Гаузэ».
Энгл хмурит брови. Женщина – досадная помеха.
- Мистеру Эспозито плохо! - от такого тона Ада готова хлопнуться в обморок. Её пальцы дрожат, голос тоже, но она стоит на своем:
- Сначала он лечит Гаузэ. Прочих потом. Эспозито подождет.
Мужчина развернулся и ушел.
Ада снова стояла у дверей. Внезапно коридор заполнился людьми и женщину увлекли на улицу.
Во дворике «Камелота» собрались гости вечера. Женщины шептались, мужчины курили. Ада не находила себе места. Спросить. Хоть кого-то спросить.
Вот стоят кузены Картер и Ганс.
- Господа, скажите, что с мистером Гаузэ? Доктор Фишер его спас? - она так хотела, чтоб вопрос оказался утверждением…
- увы. Его не спасли. Одна из пуль попала в сердце.
Ада покачнулась. В виске колокольным набатом бился пульс. Горло перехватило рыдание.
«Девочка моя, никогда не показывай боль потери. Особенно, если не знаешь, кто нанес удар. Мы слабы, но главное - это сила духа…» - на самом краешке сознания звучали слова давно уже покойной матушки. И Адельхайд, урожденная фон Третнов, выпрямила спину. Ей было больно, страшно, её засасывала пучина отчаяния, но она должна держать себя в руках.
По спине пробежал холод легкого прикосновения, Ада повернула голову и увидела Анну Рейган. Ту самую женщину, что еще пару часов назад она сама обнимала за плечи, утешая. – Держитесь, дорогая, я Вас так понимаю. Он заботился о Вас…
И тоненькая пружинка, позволявшая держать себя холодной, звонко лопнула, дав волю слезам.
Анна уже отошла, а Ада все стояла посреди дворика, у парадной «Камелота» и беззвучно плакала, не пытаясь вытирать слезы. Она не видела лиц и не считала, сколько людей подошли спросить, что случилось.
- Все хорошо,- отвечала она: - не беспокойтесь, все хорошо.


***
Ада вернулась домой.
Позади кошмар осознания потери. Позади расспросы, осталась только воспоминание о том, что она отвечает что-то людям в форме, людям в штатском, ставит подписи на каких-то листах и бланках. Кто-то проводил ее до такси, и она назвала адрес.
И вот она дома.
Одна.
Мечется из угла в угол, мечется в мыслях, думает, что не сможет уснуть… но усталость берет свое, и Ада проваливается в тяжелый бред сна.
Только сон возвращает ее назад. В те события, которых не могло быть.
Вот они идут по улице с доктором Фишером. Идут бок о бок, и мирно разговаривают. Разумеется, это ведь сон. Ведь так не бывает. Абрахам спросил ее, что случилось. Она вздохнула :
- Ты не спас единственного человека, которого я хотела бы спасти.
- С пулей в сердце жить трудно, - усмехнулся доктор в своей обычной манере. Но усмешка была скорее грустной, чем язвительной.
Ада вздохнула.
Вот они подходят к «Королеве гор».
Внутри гремит музыка. Шумят люди. На помосте для музыкантов две девицы и мужчина. Навязчивый мотивчик незамысловатой песенки раздражает.
За столами люди. Все те же лица, что были в «Камелоте», и Ада понимает, что нужно занять какое-то из мест.
Рядом оказывается Анна Рейган.
-Он дорожил тобой. Он просил, чтобы ты не видела, как он умирает. Это было так… так…
Женщина умолкает, а на глаза Ады снова накатывается жгущая волна слез. Но на этот раз она сумела удержать себя в руках. Лишь молчит и кивает.
Вот порхает мимо счастливая Лони. Она шлет своей «тетушке» воздушные поцелуи.
Люди за спиной, люди вокруг, люди рядом. Ада плохо понимает, кто они, что отвечать на вопросы. Звучит голос Анны, вдруг начавшей рассказывать о своем детстве в приюте. Безразлично мелькает мысль: «не так я была не права по поводу того откуда ее вытащил супруг…»
Музыка, люди, шум.
На плечо Ады ложится чья-то рука. Она оборачивается и замирает.
Гэвин.
- Мы так и не успели потанцевать, Адельхайд. – Он подает ей руку, а его глаза улыбаются.
«Это сон, это сон. Пусть он не заканчивается.»
Звучит вальс. Они кружатся между пар. Ада вдруг понимает, что вот теперь она снова может просто дышать.
- Тогда я застал тебя в баре и думал, что стоит все же отвлечься от решения проблем на вальс. Но все испортил Гвидо.
- Черт бы с ним. – Благодушно отмахивается Ада. – Не хочу про него вспоминать.
Потом они шли пустынной улицей. Тьма ночи рвалась огнями витрин. Небо плакало мелким моросящим дождиком.
«Ты знаешь», - вдруг обратился к ней Гэвин: «я пойму, если ты захочешь меня ударить. Я подошел к тебе тогда в июне, только потому, что меня попросили повлиять на тебя, чтоб ты отказалась от тяжбы со своим бывшим.»
Адельхайд замерла на долю секунды, дыхание перехватило чем-то горьким, но потом хитро улыбнулась: «Это не важно, милый. Ведь после того ты все равно привесил ко мне ярлычок - МОЁ».
Должно быть ей почудилось, что её мужчина смутился, отвечая : «Да».

@музыка: Немного нервно- Поцелуй меня, я ирландец.